Неточные совпадения
Если ты над нею не приобретешь
власти, то даже ее первый поцелуй не даст тебе права на второй; она с тобой накокетничается вдоволь, а года через два выйдет замуж за урода, из покорности к маменьке, и станет себя уверять, что она несчастна, что она одного только человека и
любила, то есть тебя, но что небо не хотело соединить ее с ним, потому что на нем была солдатская шинель, хотя под этой толстой серой шинелью билось сердце страстное и благородное…
Другой бы на моем месте предложил княжне son coeur et sa fortune; [руку и сердце (фр.).] но надо мною слово жениться имеет какую-то волшебную
власть: как бы страстно я ни
любил женщину, если она мне даст только почувствовать, что я должен на ней жениться, — прости любовь! мое сердце превращается в камень, и ничто его не разогреет снова.
Он настаивал на том, что русский мужик есть свинья и
любит свинство, и, чтобы вывести его из свинства, нужна
власть, а ее нет, нужна палка, а мы стали так либеральны, что заменили тысячелетнюю палку вдруг какими-то адвокатами и заключениями, при которых негодных вонючих мужиков кормят хорошим супом и высчитывают им кубические футы воздуха.
Самгин, слушая его, думал: действительно преступна
власть, вызывающая недовольство того слоя людей, который во всех других странах служит прочной опорой государства. Но он не
любил думать о политике в терминах обычных, всеми принятых, находя, что термины эти лишают его мысли своеобразия, уродуют их. Ему больше нравилось, когда тот же доктор, усмехаясь, бормотал...
— Да за что мне любить-то вас? — не скрывая уже злобы, огрызнулся Ракитин. Двадцатипятирублевую кредитку он сунул в карман, и пред Алешей ему было решительно стыдно. Он рассчитывал получить плату после, так чтобы тот и не узнал, а теперь от стыда озлился. До сей минуты он находил весьма политичным не очень противоречить Грушеньке, несмотря на все ее щелчки, ибо видно было, что она имела над ним какую-то
власть. Но теперь и он рассердился...
Они говорили о несправедливости
власти, о страданиях несчастных, о бедности народа, но, в сущности, глаза их, смотревшие друг на друга под шумок разговора, не переставая спрашивали: «можешь
любить меня?», и отвечали: «могу», и половое чувство, принимая самые неожиданные и радужные формы, влекло их друг к другу.
Власть представляет собой обособившееся, утвердившееся в оторванности своей мужское начало, которому присуща стихия насилия: она умеет только покорять и повелевать, но не
любить и сострадать.
Но
любить эту
власть, ощущать к ней религиозный эрос можно, лишь принимая участие в культе демократического Калибана, «принося жертвы зверю».
Я понимаю Le ton d'exaltation [восторженный тон (фр.).] твоих записок — ты влюблена! Если ты мне напишешь, что
любишь серьезно, я умолкну, — тут оканчивается
власть брата. Но слова эти мне надобно, чтоб ты сказала. Знаешь ли ты, что такое обыкновенные люди? они, правда, могут составить счастье, — но твое ли счастье, Наташа? ты слишком мало ценишь себя! Лучше в монастырь, чем в толпу. Помни одно, что я говорю это, потому что я твой брат, потому что я горд за тебя и тобою!
Он ревниво
любил свою
власть, она ему досталась трудовой копейкой, и он искал не только повиновения, но вида беспрекословной подчиненности. По несчастию, в этом он был национален.
Петербургское правительство еще до того грубо и не обтерлось, до того — только деспотизм, что
любит наводить страх, хочет, чтоб перед ним все дрожало, словом, хочет не только
власти, но сценической постановки ее.
Сейчас более, чем когда-либо, я чувствую себя человеком, выпавшим из-под
власти общего, общеобязательного, как
любят говорить Кирхегардт и Шестов.
Но я никогда не
любил так называемых великих исторических деятелей, деятелей государственной
власти, завоевателей.
Я, в сущности, никакой
власти не
люблю и никогда не смогу полюбить.
Славянофилы не
любили государства и
власти.
Славянофилы не
любили государства и
власти, они видели зло во всякой
власти.
Изначально полнота
власти принадлежит народу, но народ
власти не
любит, от
власти отказывается, избирает царя и поручает ему нести бремя
власти.
Народ, обладающий величайшим в мире государством, не
любит государства и
власти и устремлен к иному.
Этот Шахма был известная степная продувная бестия; он
любил водить компанию с купцами и разным начальством. О его богатстве ходили невероятные слухи, потому что в один вечер Шахма иногда проигрывал по нескольку тысяч, которые платил с чисто восточным спокойствием. По наружности это был типичный жирный татарин, совсем без шеи, с заплывшими узкими глазами. В своей степи он делал большие дела, и купцы-степняки не могли обойти его
власти. Он приехал на свадьбу за триста верст.
— Ты, блаженный, преблаженный, блаженная твоя часть, и не может прикоснуться никакая к тебе страсть, и не сильна над тобою никакая земнá
власть!.. Совесть крепкая твоя — сманишь птицу из рая. Ты радей, не робей; змея лютого бей, ризу белую надень и духовно пиво пей!.. Из очей слезы лей, птицу райскую лелей, — птица
любит слезы пить и научит, как нам жить, отцу Богу послужить, святым духом поблажить, всем праведным послужить!.. Оставайся, Бог с тобой, покров Божий над тобой!..
Страшна стала ему Настя, чуть не страшней самого Патапа Максимыча — горда очень и
власть любит паче меры.
Мой друг, несправедлива ты.
Оставь безумные мечты;
Ты подозреньем сердце губишь:
Нет, душу пылкую твою
Волнуют, ослепляют страсти.
Мария, верь: тебя
люблюЯ больше славы, больше
власти.
Она отвечала холодно, что «никогда никакой
власти на себя не возьмет и что будет всех уважать и
любить, как и прежде».
Но теперь он
любит.
Любит! — какое громадное, гордое, страшное, сладостное слово. Вот вся вселенная, как бесконечно большой глобус, и от него отрезан крошечный сегмент, ну, с дом величиной. Этот жалкий отрезок и есть прежняя жизнь Александрова, неинтересная и тупая. «Но теперь начинается новая жизнь в бесконечности времени и пространства, вся наполненная славой, блеском,
властью, подвигами, и все это вместе с моей горячей любовью я кладу к твоим ногам, о возлюбленная, о царица души моей».
— А разве я говорил что дурное про
властей? — спросил Коваленко, глядя на него со злобой. — Пожалуйста, оставьте меня в покое. Я честный человек и с таким господином, как вы, не желаю разговаривать. Я не
люблю фискалов.
Мать ему отвечает, что внешние дары — не в нашей
власти, но что всякий может, если хочет, делать окружающим добро, и тогда все будут его
любить.
— Но он не должен
любить свою жену, иначе она будет иметь
власть над ним: она вырвет его из той жизни, которую он ведет. Он будет сидеть дома, откажется от карт и любви, и тогда прощай наши надежды на его состояние.
Хотя Николай Герасимович и не
любил пруссаков, но должен был отдать им полную справедливость, что хотя они хорошо знали, что он именно тот русский, который два раза уже бежал и последний раз бежал от них же, пруссаков, но никакой вражды или грубых действий по отношению к нему они не применили и были с ним безукоризненно вежливы, так что голландским и бельгийским полицейским
властям хорошо бы поучиться вежливости у этих по репутации «грубых» пруссаков.
Ребенок не знает, кто держит, кто греет, кто кормит его, но знает, что есть этот кто-то, и мало того, что знает, —
любит того, во
власти кого он находится. То же и с человеком.
Они ищут взаимности, охотно даже обманывая себя, верят в нее и счастливы, если имеют ее; но
любят всё так же даже и в противном случае и не только желают счастия для любимого предмета, но всеми теми моральными и материальными, большими и мелкими средствами, которые находятся в их
власти, постоянно стараются доставить его.
Благой, отрадный голос, столько раз с тех пор, в те грустные времена, когда душа молча покорялась
власти жизненной лжи и разврата, вдруг смело восстававший против всякой неправды, злостно обличавший прошедшее, указывавший, заставляя
любить ее, ясную точку настоящего и обещавший добро и счастье в будущем, — благой, отрадный голос!
— Непременно; что ж ему останется делать? То есть он, разумеется, проклянет меня сначала; я даже в этом уверен. Он уж такой; и такой со мной строгий. Пожалуй, еще будет кому-нибудь жаловаться, употребит, одним словом, отцовскую
власть… Но ведь все это не серьезно. Он меня
любит без памяти; посердится и простит. Тогда все помирятся, и все мы будем счастливы. Ее отец тоже.
Сама Раиса Павловна
любила не богатство, а
власть.
«А я говорила ему тогда, что во
власти самой женщины сделать так, чтобы человек всегда
любил тебя», горько думалось Татьяне в эти минуты, «только одну тебя! чтобы ему и в голову не пришло о возможности увлечься другою.
Наконец все
власти, важности и почтенности встали из-за стола, и дело перешло в гостиные, по части кофе, чаю, сигар и ликеров. Но многие из публики остались еще за столом допивать шампанское, причем кучка около недоросля все увеличивалась. На хоры понесли корзинки и горки фруктов с конфектами да мороженое угощать матрон и весталок славнобубенских. Туда же направился своею ленивою, перевалистою походкою и губернский острослов Подхалютин. Он
любил «поврать с бабами», и это было целью его экспедиции на хоры.
Попечитель объяснил, что все это не его распоряжения, что он
любит университет и студентов, а доказательство тому было не далее, как третьего дня, в Колокольной улице, где, если бы не он, весьма легко могло бы произойти кровавое столкновение, и что, наконец, депутаты арестованы административною
властью в смысле зачинщиков всех происшедших беспорядков.
И, наконец, во
власти самой женщины сделать так, чтобы человек всегда
любил ее, чтобы ему и в голову не пришло о возможности увлечься другою.
Скажу примером: если бы дело шло между мною и вами, я бы вам смело сказала о моих чувствах, как бы они ни были глубоки, но я сказала бы это вам потому, что в вас есть великодушие и прямая честь, потому что вы не употребили бы потом мою искренность в орудие против меня, чтобы щеголять
властью, которую дало вам мое сердце; но с другим человеком, например с Иосафом Платоновичем, я никогда бы не была так прямодушна, как бы я его ни
любила.
— Почему же нет? Брат мой разве не женился по принципу, не
любя женщину, для того только, чтобы «освободить ее от тягости отцовской
власти», — сказала Лариса, надуто продекламировав последние шесть слов. Надеюсь, это мог сделать только «умный дурак», которых вы так
любите.
Нынешний владелец усадьбы, князь Спиридон Юрьевич, в свое время представлял тип патриарха-помещика, который ревниво следил за каждым крестьянским двором, входил в мельчайшие подробности мужицкого хозяйства,
любя наказывал и
любя поощрял и во всех случаях стоял за своих крестьян горой, настойчиво защищая их против притязаний и наездов местных
властей.
Живая
власть для черни ненавистна,
Они
любить умеют только мертвых.
Воззри с небес на слезы верных слуг
И ниспошли тому, кого
любил ты,
Кого ты здесь столь дивно возвеличил,
Священное на
власть благословенье...
— Не уважаю, — говорит, — я народ: лентяй он,
любит жить в праздности, особенно зимою, любови к делу не носит в себе, оттого и покоя в душе не имеет. Коли много говорит, это для того, чтобы скрыть изъяны свои, а если молчит — стало быть, ничему не верит. Начало в нём неясное и непонятное, и совсем это без пользы, что вокруг его такое множество
властей понаставлено: ежели в самом человеке начала нет — снаружи начало это не вгонишь. Шаткий народ и неверующий.
Люблю тебя нездешней страстью,
Как полюбить не можешь ты:
Всем упоением, всей
властьюБессмертной мысли и мечты.
— Да как же не от большой? Я потому и говорю: поляк — добрый человек. Поляк
власти не
любит, и если что против
власти — он всегда снисходительный.
Одно было неприятно: оказывалось нужным заслуживать благосклонное внимание господина полицмейстера, который хотя и принадлежал к числу друзей Люлькина, но иногда
любил дать почувствовать, что он в некотором роде
власть.
Жажда подчинения этого человека, готового выскользнуть из-под ее
власти, сделалась уже вопросом ненасытного самолюбия и себялюбия Ирены. Почти бессилие чар ее красоты над ползавшим еще недавно у ее ног в припадках страсти Виктором Павловичем выводило ее из себя. В сущности она теперь даже не
любила его, она его ненавидела, и знай она, что разлука с ней принесет ему хотя малейшую боль, она не задумалась бы прогнать его.
В сущности она продолжала
любить его. Ее красота давала ей над ним временную
власть. На ее страсть он отвечал ей страстью. Она довольствовалась этим, хотя внутренно считала себя оскорбленной, и за это-то оскорбление мстила ему сценами ревности и угрозами.
Несмотря ни на какие клейма, кандалы и ненавистные пали острога, заслоняющие ему божий мир и огораживающие его, как зверя в клетке, — он может достать вина, то есть страшно запрещенное наслаждение, попользоваться клубничкой, даже иногда (хоть и не всегда) подкупить своих ближайших начальников, инвалидов и даже унтер-офицера, которые сквозь пальцы будут смотреть на то, что он нарушает закон и дисциплину; даже может, сверх торгу, еще покуражиться над ними, а покуражиться арестант ужасно
любит, то есть представиться пред товарищами и уверить даже себя хоть на время, что у него воли и
власти несравненно больше, чем кажется, — одним словом, может накутить, набуянить, разобидеть кого-нибудь в прах и доказать ему, что он все это может, что все это в «наших руках», то есть уверить себя в том, о чем бедняку и помыслить невозможно.
— Людвиг Корчинский был осужден за «возмущение против православной церкви и верховной
власти и покушение к распространению сочинений против правительства посредством домашней литографии».] тихий и кроткий молодой человек, тоже, как и я,
любил много ходить в шабашное время по двору.